Проекты и игры
Стихи
Проза
Фотографии
Песни
Тампль
Публицистика
Хогвартс
Драматургия
Книга снов
Рисунки и коллажи
Клипы и видео
Проекты и игры
Главная » Проекты и игры » Сильмариллион-Экстрим 2002 » Отстой пены (отчеты) » Мастерский отчет


Отчет главного мастера об игре
 
Сильмариллион-Экстрим

 

 Мастерская группа

Лора Бочарова - идея, общая концепция игровых блоков, информационная составляющая проекта, бард-пойнт (на игре).

Дмитрий Адеянов - боевка до игры и на игре, допуск оружия, общая безопасность и пр.

Юлия Зубарева - Валинор.

Борис Фаддеев (Брайн) - Ангбанд.

Еля Карева - мастер по людям.

Денис Жердев - мастер по гномам.

Павел Епифановский, Ольга Васянина - они до игры занимались эльфами.

Добрые люди

Это те люди, которые впряглись в процесс подготовки и реализации не по статусу, а по доброй воле.

Павел Епифановский, Ира Улякова - сбор взноса, полигон, карты, инвентарь для конюшни, заказ и установка могильной плиты, покупка раций.

Павел и Марика - автомашина, рейсы до Е-бурга и обратно.

Брат Жан, Виктор Стригун - сюжетные ходы, связь Валинор - орлы - Ангбанд.

Келег - лодки.

Борис Батыршин - помощь во взятии коня и прокат на нем населения.

Иван Стрелец - встреча людей (атани), обеспечение им жизни и связи до начала игры.

 

Отстой пены

Больше двух месяцев прошло с того момента, как закончился «Сильмариллион-Экстим», написана груда отчетов, в том числе и мной, но я чувствую, что это не имеет прямого отношения к произошедшему. Меня просили изложить взгляд «Главного мастера» на прошедшую игру. Не знаю, отстоялась ли пена.

Прежде всего - поскольку, очевидно, требуется некая оценка - эта игра была самой сильной и самой удачной из всех, в которых я принимала участие как мастер. На заданный мне вопрос «что удалось из задуманного, что не удалось?» я могу ответить - удалось все.

Разумеется, на «среднем» плане игры, где игроки реализуют свои личные замыслы, могло быть что угодно. На всякий случай я прошу у них прощения. Потому что должен быть кто-то, кто просит прощения. К несчастью, на играх всегда есть два лагеря: тираны-мастера и подданные-игроки. Это определенный штамп сознания, весьма удобный порой, порой болезненный и сам по себе тираничный.

В действительности я хочу выразить свое восхищение и огромную благодарность всем, кто был на этой игре. Моя благодарность не укладывается в слова, они выглядят пустыми и ходульными. Я хотела хоть одним глазком увидеть хоть где-нибудь прекрасных эльфов. Деятельных эльфов. Наивных эльфов. Несгибаемых эльфов. Надломленных эльфов. Проклятых эльфов. Пресветлых эльфов. Питер Джексон меня очень разочаровал. А игроки не разочаровали. Было всякое. Потому что игроки не эльфы, а люди. Но кое-что было. Молчать об этом нельзя. Но слов нет.

Я хотела бы, чтобы игроки перечитали выставленные в сеть перед игрой материалы. И посмотрели, как играет слово теперь, после событий.

«Художник - тот, кто создает прекрасное.

Раскрыть людям себя и скрыть художника - вот к чему стремится искусство.

Те, кто в прекрасном находят дурное, - люди испорченные, и притом испорченность не делает их привлекательными. Это большой грех.

Те, кто способны узреть в прекрасном его высокий смысл, - люди культурные. Они не безнадежны.

Но избранник тот, кто в прекрасном видит лишь одно: Красоту».

...Это эпиграф к концепции игры. Как и любой эпиграф, он был предпослан с умыслом. Тот, кто видел неуют, косяки, кто копался в метафизике, кто мучился моралью, вопросами соответствия первоисточнику и вопросами высокого смысла - избранником не оказался. Увы. Игра сама по себе является Текстом, и этот текст был прекрасен. Прав был тот, кто им просто наслаждался.

Удивительно, но факт - на игре конфликт между светом и тьмой действительно решался эстетически (потому что теоретически или этически решать там нечего, Толкиен все сказал). «Прекрасное» было ведущей категорией игры.

Во всяком искусстве есть то, что лежит на поверхности, и символ.

Кто пытается проникнуть глубже поверхности, тот идет на риск.

И кто раскрывает символ, идет на риск.

В сущности, Искусство - зеркало, отражающее того, кто в него смотрится, а вовсе не жизнь.

Символом этой игры являлись три сильмарилла. Каждый из них отражал одну из возможных эпических судеб - удел Государя, удел Влюбленного и удел Поэта (барда). Каждый из трех путей проверяется смертью. Государь гибнет за свой народ, влюбленный - за избранника, поэт - за правду.

Сильмариллы были олицетворены. Каждый, кто сталкивался с ними по игре, может понять, каким путем он шел, и какой удел принял. Например, путь Гвиндора оказался путем любви, путь Берена и Лютиен - путем поэзии, путь Финрода - путем государя.

К уделу барда имеет отношение лембас как хлеб поэзии (ее плоть, та благодать, что впервые открывается читателю через приобщение к слову, если это приличное слово. Это первое соприкосновение с бессмертием) и здравур как вино поэзии (ее кровь. Это то страдание, что раскалывает сердце, заставляет его петь и делает из читателя собственно барда, не потребителя, а творца слов).

Не думаю, что каждый персонаж осознал все обертона предложенной авантюры. Вино поэзии в конечном итоге каждый толковал как мог. Тем не менее весь «Сильмариллион» являлся ни чем иным, как поэтической метафорой человеческого бытия, и каждый герой профессорского мифа - это перенос на игрока /человека темы власти, поэзии или любви. Сильмариллион - это игра о сущности поэзии. О безупречной форме, которая делает ужас обыденного существования приемлемым.

Это сложно и непривычно. Потому что по мере оформления призвания человек сталкивается с непониманием и одиночеством - по избранному им пути он может идти только один. Как сказано в прекрасном тексте Мишеля Уэльбека:

«По мере приближения к истине ваше одиночество будет все более и более полным. Прекрасный, но безлюдный дворец. Вы ходите по пустым залам, где эхом отдаются ваши шаги. Воздух чист и неподвижен, все вещи словно окаменели. Временами вы начинаете плакать, настолько четкость очертаний невыносима для глаз. Вам хотелось бы вернуться назад, в туман неведения, но в глубине души вы знаете, что уже поздно.

Продолжайте. Не бойтесь. Худшее позади. Конечно, жизнь еще потерзает вас, но вас с ней уже мало что связывает. Помните: вы, в сущности, уже умерли. Теперь вы один на один с вечностью.»

Самое тонкое и глубокое в Сильмариллионе - это то самое соприкосновение с вечностью. Это был определенный риск. Иной подкоп под поверхность Сильмариллиона не планировался, потому что под поверхностью искусства, под расшифровкой символа ищущий обнаружит сам себя.

Можно простить человека, который делает нечто полезное, если только он этим не восторгается. Тому же, кто создает бесполезное, единственным оправданием служит лишь страстная любовь к своему творению.

Всякое искусство совершенно бесполезно.

Этими словами Оскар Уайльд с лихвой оправдывает каждого из мастеров, каждого из игроков и все их совместное творение.

  

Концепция игры  

"Квэнта Сильмариллион" от Исхода Нолдор (включая погашение Дерев) до Войны Гнева. Мы хотим рассказать (и услышать) историю от начала до конца.

История состоялась. Для ее пересказа не хватит места и времени. После игры многие игроки желали переписать Сильмариллион по горячим следам и прошедшим событиям, Ангбанд собирал информацию и рвался в бой. Я не верю, что кто-нибудь это сделает, потому что не верю в длительный пыл. Пена отстаивается, и лень берет свое. Но мне смертельно жаль этого монструозного игрового Текста, жаль мелочей и подробностей. У меня нет всей информации. Например, я знаю, что в отличие от оригинала, клятва сыновей Феанора была исполнена. После падения Ангбанда Куруфин взял сильмариллы. Мелькор, наконец, отмучился их хранить, а Валар они были не нужны. Один сильмарилл по жизни потерялся прямо на Войне Гнева. Это прекрасно, потому что это правдиво. Ему место не на земле, а на небе.

Стиль:

Модерн. Это, как сказал О.Уайльд, «мечта о форме в те дни, когда царствует мысль».

Из множества определений, данных этому стилю, можно сделать обобщенный вывод, что модерн - это отказ от классических установок просвещенческого искусства, отказ от рацио, отказ от прагматизма.

Здесь следует выразить благодарность Майар и их невидимым миру слезам.

Ариен, майа, что правит солнцем. Никто этого не видел, ни одна живая душа. Рано утром в семь утра Лиссэ села на лошадь и объехала полигон, держа в руках плод Лаурелина. Он был привезен из Валинора накануне. В этом поступке просто ради полноты мира - не зависимо от свидетелей и эффективных последствий (какие последствия, когда солнце так и так взойдет) - вся игра.

Главным объектом изображения в искусстве становится Недостижимая Красота (безвозвратно утерянная в прошлом), главным настроением - тоска по прекрасному, главным конфликтом - противостояние Естественное - Искусственное (ложное), главным героем - художник. Поэтому мы не делаем ни магии, ни экономики, а с войной мы обойдемся просто по-зверски. У нас будет побеждать (убивать) красота.

Стиль модерн был блестящей находкой. Действительно, отсутствие магии, экономики, демографии, уровней обучения, хитовой боевки и прочих систем погони за эффективностью позволили развернуть толкиеновский миф, простой и величественный. Ничто так не мешает играть, как бесконечные чиповые ограничения. И ничто так не помогает, как свобода воображения.

Нельзя сказать, что с этой свободой у нас дела обстоят хорошо. Годы чипоболов и многопунктовых правил отучили людей чувствовать себя в игре так же свободно, как на собственных кухнях. Я наблюдала интересную картину: правил нет, но многие игроки ведут себя в соответствии с уже сложившимися штампами, словно все чипоболы выбиты золотыми рунами в их голове.

Противостоянием Естественное-Искусственное занимался Ангбанд, и весьма успешно.

 

Ангбанд  

Человеком этого года, безусловно, был Брайн. Именно такой Ангбанд нужен был игре по Сильмариллиону, я счастлива, что в моей жизни это произошло. Говорят, Ангбанд до сих пор не предъявил въедливой общественности того, что же именно он делал и как все это надо было понимать. Со своей стороны хочу сказать, что Ангбанд не планировался как морально-нравственный тренинг, никакой выбор там делать было невозможно, потому что играли не в выбор, а в страдание, натурально, и предлагаемые «обстоятельства выбора» выглядели как битва искусственного света с искусственным разумом. Одним словом, делаешь ты выбор - и какой, или не делаешь вовсе, все равно нахлебаешься. Игра должна была идти не с игроками, а с их персонажами. Работать с ними надо было изощренно и на высоте, ничего не пожалеть для того, чтобы вася ощутил себя эльфом в плену у черного врага. Страдания требовались возвышенные, муки - адские, позы - благородные, речи - коварные, ходы - архетипические. Опирались на дамские фанфики по профессору, выкаченные из интернета. Награда герою - публичная и страшная смерть (изготовление иконы). Чего добивался Ангбанд? Чтобы эльфы ощутили себя эльфыми (стали ими), люди - людьми, гномы - гномами. Ангбанд был институтом критики.

Самое сильное ощущение от персоны Мелькора - сила, лишенная грубости. Юность мира! Самое сильное потрясение - игроки-эльфы до сих пор играют в пионеров-героев и по жизни выясняют, кто что смог перенести и сломали ли его. Загадочна ролевая душа.

 

 
Об оружии:
 
Основным оружием на игре является красота. Стильность одежд и герб Рода (Дома) дадут вам хит. Правильная речь даст вам еще один. Красота поступка даст вас нечто большее, чем хит (сюрприз).

Это был осознанный обман. Хитов на игре не было, а стильность одежд, гербы и прочая элегантность была. С большим удовлетворением могу констатировать, что гербы работали на 100% (форма определяла пол, отсутствие герба озадачивало, пустой герб однозначно говорил, что перед вами феа, перечеркнутый или поуродованный герб - ходка в Ангбанд с последствиями).

Однако красота поступка обманом не являлась. Вся нечисть - балроги, Саурон и слуги Моргота складывались сами под светлыми персонажами, если действия оных не были халтурны, ходульны, и примитивны. Убить оружием «врагов» было нельзя. Нечисть убивалась голыми руками (забиралась с собой в небытие). Герой погибал. В том и суть подвига - бессмысленного и беспощадного. Младший Амбарусса, чье владение оружием мне лично совершенно не внушало доверия, рассказывал, как его дружина закрыла его щитами перед балрогом. Балрог взмахивает хлыстом - передний ряд ложится замертво. Машет второй раз - ложится второй ряд. Амбарусса отчетливо понимает, что сейчас здесь поляжет весь народ, и защитить его некому и к тому же неизвестно как. С воплем «Что ж ты гад делаешь!» он кидается на барлога и хватает его за шиворот. В тот миг ему было все равно. Погибают оба. Народ спасен. «Лежу на земле, - говорит Амбарусса, - и не понимаю: дурак я или герой»...

Точно так же поступил Феанор. Глорфиндейл одолел Саурона и остался жив благодаря беспрецедентному поведению. То же самое можно сказать о и добывании Сильмариллов. Один из них был отдан Морготом самолично тому, кто поразил его воображение. Это была девушка из отряда Финрода


Отыгрыш  

Считать, что пиком совершенства нам кажется то, что называется «отыгрыш», будет неверно. Театр кончается там, где кончается сцена. Когда все взаправду - дурные отыгрыши отмирают. Когда все стереотипы наполнены мясом, глубиной и жизнью, есть некая уверенность, что в результате получится живой миф, а не отыгрыш.:-) В этом месте, где слово стало мясом, нестойкий читатель должен умереть.

Комментировать нечего. Все это правда. Слово стало мясом и обитало между нами.

Уровень «экстрима» каждый определял для себя сам. Был уровень средней легкости, был уровень повышенной крепости. Кого-то этот последний со стороны пугал. Нефиксированность и необязательность полного погружения в игру были благом. Благодаря этому погруженных было подавляющее большинство (ориентация на соседа).

Любопытно, что менее адекватными были игроки, как раз рассчитывавшие на «отыгрыш». Это видно на видеопленке во время валинорских событий. В живом теле игры, в живых обстоятельствах, где все чуть-чуть не так, как в книге, мотивировки сдвинуты, темп велик и страсти кипят, готовые слова и заученные позы бьют мимо цели.

Вообще, на этой игре было много настоящего: захват кораблей, штурм Михайловской запруды с рюкзаками и знаменами, пробуждение Людей с первыми лучами солнца, возведение крепостей и пределов в игровое время, лодки с мертвыми до Валинора, Палаты Намо, страшный и мучительный Ангбанд, где не убивают, потому что мертвый "ребенок Эру" - это потеря для Врага, гномьи копи, гномьи самоцветы, кровавая Амон-Руд, Ноэгит Нибин, постройка Вингилота вручную, чаша надежды, которую создали сами игроки, и которую Турин носил в Ангбанд, а Моргот наполнил ее кровью трех народов (чаша гнева переполнилась), конный въезд Феанора в крепость брата своего Финголфина с целью примирения (лошадиные понты заставляют усомниться в искренности намерения), история Амариэ. Легко быть согласной ждать до гроба, когда к этому готов, когда ясно, что все разыграется по нотам - он уйдет, а ты останешься, а потом вы обязательно встретитесь (в игре, в Валиноре). Но когда этот сюжет разворачивается в ином времени - он уходит на пути Людей, а тебе там делать нечего, остается лишь ждать, и известно, что встретитесь вы только в Арде Исцеленной, в конце времен - эта история, которую нельзя запланировать и можно лишь пережить он-лайн, она воистину является проверкой личной веры. Спасибо, что эта проверка была. 

 
О Валар:  
 
Это не мастера. Валар на игре есть и находятся в Валиноре. Правительство сидит в Уайтхолле.

За счет созданной системы принадлежности всех эльфов к той или иной Стихии, валар были на обоих берегах. Странное чувство испытываешь, сравнивая после игры игровые судьбы. Это отлично виделось в Мандосе. Герой - перворожденный Варды - погиб в Ангбанде - улыбается, герой - перворожденный Варды - погиб в бою - улыбается, герой - перворожденный Варды - не погиб - улыбается, герой - перворожденный Варды - потерял руки-ноги - улыбается... Герой - перворожденный Намо - погиб - задумчив, герой - перворожденный Намо - отбрил балрога - задумчив... стоишь и чувствуешь, что тебя распирает от гордости: «Мои, мои...» Это ложная гордость, для нее нет основания. Это состояние измененного сознания, но в игре это абсолютная реальность. Спасибо за нее.

Отдельная благодарность моя обращена на Ирмо и Эсте - Диню Торгашева и Тошу Каковиди. Эти два модерниста, похожие как брат и сестра, создали на пустом месте настоящее поэтическое кафе. Конечно, назвать его следовало бы по-другому, но суть остается той же: кофе, пустые троны, разговоры о Сэллинджере, Бодлере или о чем угодно, постоянный белый слог, постоянное возвращение. Поэзия не знает времени, авторства и границ. Спасибо за это.

Мелиан рассказывала историю, связанную с Валар. До игры она не посетила Валинор, поскольку занималась Дориатом. Но перед игрой видела, как мы делаем для валар гербы - лазерные диски с «музыкой Айнур». Диски эти были запоротые, кроме одного, который достался Мелькору - там была какая-то игра, не то «Варлофт», не то «Герои-3», что всех особенно смешило. Потом началась игра, все благополучно забылось, Дориат занимался своими делами, и вот туда явилась Йаванна под личиной огородницы или как-то в этом роде. Она явилась персонально к своей Майе Мелиан, дабы ее ободрить и угостить апельсинами. Дела в Средиземье уже стали скорбными, Дориат принимал ходоков, Лютиен полюбила Берена, у Мелиан перед глазами было в тот час черно, и Йаванны она по жизни в глаза никогда не видела.

- Не печалься, - говорит Йаванна. - Все пройдет. Жизнь всегда права.

- Плохо мне, - говорит Мелиан. - Жизнь стала тяжела.

- Мир живет, не взирая на наши тяготы, - говорит Йаванна, беря Мелиан за руку. - Послушай, как бьется его сердце. - И прикладывает руку Мелиан к своей груди. И Мелиан ощущает под тканью тот самый диск. Полный инсайт.

Этот незначительный в общем-то для игры случай - личный, периферийный - гораздо значимее для меня, чем рассчитанная заранее и осуществленная по тексту осада крепостей, сюжетное восшествие на престол того или иного владыки и прочие события. Это то самое, что показывает, насколько объемным и живым был созданный мир.

 
 
Об эльфах:  
 
Все эльфы делятся на Дома.

Это была одна находок игры - все эльфы разделены на шесть Домов, у каждого свой цвет, свой Лорд и свои примочки. Великолепное зрелище, лишенное пестроты, осознанная клановая принадлежность, единство в многообразии, тихая гордость за «своих», удобство организации.

Главы Аманских Домов (Ингвэ, Финвэ и Ольвэ) Обладают особыми свойствами крови.

От идеи со свойствами крови мы отказались до игры, так как было неясно, как этим пользоваться, если магии все равно нет. Однако у каждого Дома эльдар был свой стиль и свой способ бороться с Врагом. Очевидно, это и есть свойства крови...

Телери

Кирдан Корабел (Келег), Ольвэ (Акир), его супруга (Эарвинг) и все телери Альквалондэ. Их игра будет видна на видеопленке. Их незаметные труды по добыванию лодок и транспортировке народа между двумя берегами не видны. Но без них ничего бы не состоялось. Гавани мне видятся безупречными. Гавани обоих берегов.

Благодаря иркутской команде и всем, кто играл вместе с ними, два профессорских понятия «море и эльфы» наконец-то соединились во плоти. На фоне плота, построенного атани - конечно, он был при парусе и веслах в виде крыльев, но все равно остался деревянной платформой - обычные серые выцветшие лодки казались плодом совершенно иной, изысканной культуры. Фантастическое зрелище - большая вода, скалы, длинная лестница вниз, береговая пена, долгий пирс, от которого отходят весельные лодки. У гребцов закатаны рукава, а под рукавами жемчужные браслеты. Тишина, гербы на груди цветные и пустые. Воды Леты.

Война Гнева. Ваньар и Валар грузятся в лодки, честные телери гребут. Звучит «Полет Валькирии». Лодки начинают сшибаться боками и идти юзом. Они не могу разъехаться. Музыка играет, честные телери гребут. Одна из лодок на буксире, и буксир постоянно рвется. Телери висит над водой с канатом. Это самая веселая война в моей жизни.

Страшные светоэффекты после Войны гнева, шторм, буря, Гавани закрыты. Телери, отвозившие ваньяр, застревают в благой земле. Дымное, влажное утро. Лодка от Валинора еле виднеется в тумане. Она едва движется, словно спит. Честный телери возвращается домой. Гребца почти не видно. Поперек лодки бездвижно лежит Финрод Фелагунд, его волосы плещутся в воде. Герои и их пост-игровой синдром...

Нандор

Судя по истошной любви к ним некоторых гномов, нандор были хороши.

Синдар

См. в сети отчет Мелиан о Дориате и Митриме. Это были эльфы, рожденные для мира, а не для войны.

Калаквэнди

Соображения объема не позволяют сказать ничего, кроме пары добрых слов. См. сетевые отчеты.

Каждый из Трех Домов имеет для меня некую характерную историю.

Феаноринги

20 июля на полигоне появился человек в форме, который хотел всего. Белерианд разобрался с ним, как смог, что-то налил, что-то подписал, и мент отправился в Валинор. Там с ним случилась оказия, ставшая лучшим анекдотом игры.

По приезде в Валинор мент пытался представиться по всей форме и потребовать мзды, но валинорцы тормозили как настоящие бессмертные, и долго не могли понять, что это за явление. Денег, водки и любезности у них не было всю игру, переписываться им было лень, я уверена, что половина из них вообще про это не узнала - информация по маленькому Валинору не ходила никак. Зато в Мандосе на берегу сидел мертвый к тому времени Феанор. Он сидел в своей черной нолдорской рясе и думал свои мучительные, философский думы. Он сказал менту - давайте я с вами поговорю, времени у меня много, все равно никто больше, чем я, тут не знает... После часа беседы все понявший мент сел в лодку не солоно хлебавши. Перед отплытием он оглянулся и сказал: «Ну что, того... Благословите, отец Феанор!» Черные одежды сделали свое дело.

Финголфинги и финарфинги

Отряд финарфингов после потери Минас-Тирита шел через Хитлум. Там им открылась фантастическое зрелище. Открытые ворота и поле, усеянное телами. В центре поля лежал двухметровый Финголфин без признаков жизни. И ни одной живой души кроме жены Финголфина, которая убивалась над тем, что никто не может даже похоронить ее супруга. С трудом волоча двухметрового Финголфина к наспех сооруженному костру, финарфинги отдали ему положенные почести по законам военного времени. Они оставили за собой дым и одинокую женщину у разбитых ворот. Она отказалась уходить.

Гондолин

Это была странная страна с собственной суб-культурой. Мощные стены, тайные тропы, ответ всем желающим заглянуть в гости: «Но вы должны понимать: после того, как вы посетите Гондолин, у вас будет только два пути - остаться там навсегда или умереть». В результате никто не знал, где Гондолин находится. Когда Ангбанд искал его специально, ибо час пробил, он его не нашел. Только Берен был вынесен оттуда орлами и брошен посреди лесов. Берен тоже не ориентировался, он не нашел дороги в заселенные области и забрел в Дориат. Случайно, с заднего хода, через буерак, где эльфы не ходят. Результат - Ле о Лейтиан. Спасибо Гондолину, что принял в этом участие.

 
О Людях:  

Люди «просыпаются» с первыми лучами солнца. Они просыпаются за пределами игровой территории и начинают движение на Запад. Это вторая волна экспансии в Белерианд (первая - нолдорская - осуществится накануне). В течение дневного перехода с ними случится много странного и, возможно, непоправимого. 

Атани. Я не ожидала, что это будет так хорошо. Всю юность мира взяли себе люди. Разница культур была разительной, причем обе они были «светлы». Потрясающее зрелище - людские стоянки под открытым небом без тента, навеса и прочих благ цивилизации. Льет дождь. Вдалеке высятся стены Гавани, добротнейшие ворота. Между ними и людьми стена ливня. Люди сидят в траве рядом с чахлым, заливаемым костром и обсуждают семейные дела. Другая компания людей по колено в воде и дожде строит плот с мачтой. Будущий Вингилот. Их жены носят им еду. Больше в Средиземье никто не шевелится, кроме темниц Ангбанда. Мрачные нолдор скорбят в крепостях среди благ цивилизации. У них сплошные беды, утраты и погребальные тризны. Они стары, опытны и разочарованы. Думаю, мастер людского блока Еля Карева долго потирала руки, видя, как ее 52 игрока поставили на уши и лишили речи 300 эльфов. Потому что говорить с людьми большинство эльфов так и не научилось.

Большим потрясением для меня было известие, что не все атани состыковались на станции перед «походом на Запад» - были те, кто приехали отдельно самым поздним рейсом, никого не встретили и пошли ночью своим ходом. Они прибыли раньше прочих и удостоились зрелища - переход Финголфина «через льды». Последний принял атани за вражье отродье, и его эльфы изъявили желание поохотится на них. Атани скрывались в чаще. В этом есть нечто совершенно правильное, и те и другие были более чем адекватны. Прелесть в том, что никто ничего не рассчитывал заранее, все просто ошиблись.

Люди реализуют на игре принцип свободы воли и свободы выбора - за кого и во имя чего отдать свою единственную жизнь (без надежды на возрождение).

Здесь уместно было бы привести отчет Ели Каревой «Зачем люди все-таки пришли на Запад». 


О Гномах: 
 
Гномы есть, и у них своя тайная жизнь вместе со своим тайным языком.

Благодаря гномам на игре экономики не было, а торг был. Нарготрондская история с мифрилом, нудные договоры об аренде земли с Финродом и его родней, злобные карлики, приклеенные бороды, поход в Ангбанд за красотой, который закончился у Ангбандских ворот снятием со стены пленного эльфа, и, очевидно, тем полностью накормил эстетический голод, случайный угон корабля до Валинора и обретение там вечной молодости - за это я благодарна им всем и их мастеру Денису Жердеву. Он создал им язык, легенды и тайные клады. Неизвестно, насколько они всем этим пользовались. Очевидцы утверждают, что, когда у гномов появились женщины, одна из них тут же пошла к эльфийскому князю Финдекано заявить о себе и на него посмотреть. Говорят, он ее разочаровал.

 

ФИНАНСОВЫЙ ОТЧЕТ  
 

"Взнос, и куда он пойдет, если кабаков нет. Он идет он на аренду лодок (в том числе моторных), еду-питье в палаты Намо (где, быть может, придется сидеть до Войны Гнева), на возведение надгробной плиты на нехорошем утесе, на обеспечение бардовских точек вином и пищей, на аренду полигона, за которую физическим лицам не делают скидок, на генератор для музыки с той стороны луны. Это в сумме составляет около 60 тыс. рублей. Остальное съедят значки, подвоз провианта, рация и ЧП (приход милиции). Одним словом, одни убытки".

Я считаю, что игры не должны быть коммерческими и приносить доход. Возможно, должно быть по-разному - одни игры коммерческие, другие нет. На нашей игре мастера платили взнос на общих основаниях, а не получали зарплату за работу. Сколько каждый из них внес по собственному разумению в игровой процесс - антураж, загрузочные поездки по стране, продовольствие и т.д. - это вообще неподсчитываемые суммы. Я считаю, что это честный вклад, потому что каждый получает пропорционально тому, как он вложился.

Наш взнос составлял 100 рублей. На полигоне мы брали по 200 с тех, кто был способен расстаться с этой суммой без скандала. Поэтому по 200 р. мы сняли с десяти человек. Все прочие уверяли, что отправили деньги по почте или что не успели их отправить, или что у них больше нет. У Ангбанда была собственная бухгалтерия, что-то они сдавали, что-то нет, это надо узнавать у них, но лично у меня претензий или вопросов к ним нет, потому что каждая копейка их трат была на виду.

Мы остались с нулевым балансом. Были заказаны значки на Сильм и на Готику (потому что в прошлом году вообще взнос не собрали, там хватило только на вино). Значки обошлись в 7500 р. Поскольку значки были заказаны на взносные деньги, я посчитала жлобством их продавать по себестоимости, так как получалось, что они уже оплачены. Готику я раздавала за так, а Сильм продавала по 10 р. Половину Сильма я раздала игрокам, чей вклад в игровой процесс мне показался и без того большим. Значки, у который отламывался крепеж, я меняла на целые. Прибыль составила 1500 р. Это вся прибыль, с которой я осталась на конец игры. Из нее 500 р. ушло к Брайну на билет домой, у него не осталось ни копейки. 700 р. ушло на билет и бинты Финвэ, которого побили гопники города Катера после игры. 300 р. мы пропили с Финродом Фелагундом и Тирином Турамбаром, о чем не жалею.

Точно сосчитать общий взнос невозможно, поскольку до игры была собрана половина от ожидаемой суммы - 25 тыс. р. Остальное собиралось на полигоне, но не фиксировалось.

После игры я с большим облегчением уничтожила все временные файлы Сильма, в том числе и раздел о взносах. Но по памяти можно восстановить статьи расходов (они бросят свет на доход)

Полигон - 6 000
Проживание в гостинице человека, бравшего полигон (Анатолия Петровых/Феанора), пока его мотали по лесничеству - 300
Лошади:
Прокат - 2 100 (100 - овес, 1000 внес Боря Батыршин)
Полигонная конюшня (полиэтилен, ведра и т.д.) - наверное, 500
Лодка для седел, овса и переговоров с башкирским населением п.Аракаево - 200р.рейс (4 рейса)
Значки - 7500
Лодки, завозящие игроков и их имущество перед игрой - 100 р. рейс (возили три дня) - допустим, 1000.
Лодки на перевозку нолдор в Валинор перед игрой - 50р.рейс (было 5 лодок) - допустим, 2500
Лодки на исход нолдор - допустим, 2000
Лодки на всю остальную игру - допустим, 3000
Вино на бардпойнт (8 бут. портвейна) - допустим, 500
Светильники туда же (абажуры) - 200
Валинор (блестки, еда, сок, бананы, апельсины на экологические рейсы в Средиземье) - допустим, 2000
Могильная плита, цемент, ведро под раствор + доставка на машине - 3000
Машина под знамена, тенты, инвентарь - 1000?

_____________________________________________ 31 400

Думаю, что помимо этой суммы на лодки ушло больше, потому что их гоняли постоянно и постоянно ходили ко мне за деньгами на бензин. Больше чем 7000 в моих руках никогда не было - пока не осталось ничего. Полагаю, что деньги ушли еще на машины, потому что их точно заказывали, и они были (типа газель). Что-то ушло на разведдействия - по поводу маршрута для атани (ездили игротехники на остаток от 8000 Феанора), на подпой лесника, на вино для Валинора. Что-то заплатили за изготовление дракона (голова). Тысяч 40 можно отследить. Остального не ведаю.

  

История моих бедствий
 
К тебе придет твой эльф, и разорвет тебе грудь,
И это будет финал твоих придуманных тайн

(Олег Медведев)

Игра началась для меня с того момента, как Антон Трубников решил не пускать нас на полигон, и я закричала, что не хочу войны, а вокруг нет никого, кто вступился бы за мои интересы, и придется мне воевать, как уроду, а я мирный эльфик. На что Юля Зубарева сказала - вот Финрод Фелагунд тоже не хотел воевать, а пришлось.

С этого момента все было кончено. Я впряглась и увязла по самую макушку. Ком нарастал по мере приближения игры.

За лошадями я ездила трижды. Это было принципиально - поединок Финголфина, встреча людей эльфами, страшный Моргот на коне... Была четкая договоренность, приехал Боря Батыршин, был куплен инвентарь для конюшни - но перед игрой выяснилось, что ни один из коневодов лошадь давать не хочет: одна не подкована, другая жеребая, третья нужна на сенокосе именно в эти дни. Зная, что народ эту лошадь уже ждет и на нее надеется, я испытала стресс. В конце концов нам повезло - причем Боря со спутницей уламывали хозяев, а я читала на лавке розарий. Очевидно, розарий сработал.

Еще были рации. Из привез Финрод и честно отдал мне. Одной я тут же свернула шею.

Потом появились люди(!). Это была горстка атани во главе с Турином и Береном, которым здесь совсем не место, так что пришлось везти их в с.Аракаево и просить стоять там и встречать своих. Чудесные люди не сопротивлялись.

Да, еще мы с Фелагундом вкапывали могильную плиту (оправдание прозвища). У него было ведро цемента и совок, и никто из нас не представлял, как это делается. Некто Дэн параллельно передал мне ингридиенты для шары, думая, что они поспособствуют моей радости, и их мы тоже взяли с собой, потому что было некуда девать. Плиту вкапывали впятером в ритме эльфийского фокстрота (легко и беззаботно), тут же и помянули водкой для шары. Это оказался натуральный спирт, но поняли мы это не сразу (виновато эпическое пространство).

По наивности своей я думала, что самое страшное позади. Не тут-то было.

Перед началом игры в Валиноре Юля Зубарева (Намо) слегла. Виноват был не только портвейн, но это никак не меняло дело - она, мастер по Валинору, слегла, и трогать ее категорически запретили до утра.

Как начинать игру, никто не представлял. Известно, что только двоим легко договориться. 14 валар не договорятся никогда.

Ужас еще в том, что днем лил дождь, прибывшие нолдор мокли под ним и кляли весь свет, надо было готовить костры для них и для праздника, но нолдор были не в состоянии этим заниматься, и было совершенно очевидно, что это и есть дети Эру (средняя группа), а заниматься бытом будет большой, гуманный, добрый и практичный Брайн. Мелькор.

Это было невыносимо, и я строила валар-мужчин.

Потом время вышло, и составился «закулисный» маханаксар, в котором на месте Намо зияла брешь. С большим трудом измочаленные предыгровыми траблами Валар вспоминали, какие же аспекты Эру они представляют. Это необходимо было вспомнить и проговорить не только ради тостов на пиру, но и для нас самих, для тела игры. Намо - это справедливость и закон. Что представляет из себя мир, лишенный закона и справедливости? Я ужаснулась. И предложила Тулкасу сказать это вместо своей «защиты». И стало так. Таким образом можно официально сказать, на Сильм-экстриме справедливость была, а безопасности не было. Очевидно, таков рок.

Потом начался сам пир, и меня приотпустило. Но не надолго. Потому что я была вынуждена все еще махать рукавом (я махала им с 12 дня и несколько притомилась. Никогда не думала, что организация такого безобразия, как начало игры - столь выматывающий, тяжелый и инертный процесс). Место Варды после погашения Древ однозначно было на Таникветиль (в дальней палатке), а вот у Намо должен был быть коронный выход. Но Намо не было, и я не могла оставить пост. Мы договорились, что каждый из валар по мере обстоятельств как-то озвучит предупреждение Намо, потому что надо спасать положение. Слов Намо никто не помнил и не представлял, о чем предупреждать. Только я их отлично помнила, поскольку накануне написала огромное изложение по профессору, дабы понять, наконец, что же он такое наваял на самом деле. Я была готова произнести эти ужасные слова, хотя это бы не лезло ни в какие ворота. Ладно, понадеялась я, как случится, так и случится.

Развивающиеся события было крайне эмоциональны, я с большим удовольствием предалась бы просто созерцанию. Но было нельзя. Меня постоянно тащили на ковер: «Варда - выйди!» «Пусть выйдет Варда!» Я чувствовала себя двоечницей перед бесконечной школьной доской. Единственое, что я запомнила по-настоящему из всего этого Начала - три пары глаз, в которые мне пришлось смотреть. Глаза Феанора - полные такого презрения, что даже знобит, глаза Финголфина - детские, наивные, совершенно невинные, глаза Финрода - тоже детские, но далеко не наивные. Каждый сказал мне, за чем он идет в сирые земли. Я все намотала на ус.

После этого я уехала в Белерианд вместе с Икторном - по серии причин, но еще и потому, что невозможно было больше вызываться на ковер и благословлять девиц.

Приехав, я тут же переоделась и залегла в кустах на мысу. Я разбудила какую-то орлицу и экспроприировала бинокль с охрененным увеличением. Над миром стоял мрак. Эльфики не плыли. Их было не видно - только слышно. Я возвращалась к палатке, хлебала кофе - и снова шла на пост. Эльфики не плыли. Начало светать. Меня посетил психоз. Рядом подкрались орки с балрогом, расписные и прекрасные, как продукт фотошопа. Я сошла к ним и сообщила новости - во сколько должны по последним данным приплыть эльфы. Но они не плыли. Дважды я ошибалась, принимая за лодки какую-то бню, металась по горе в поисках лучшей точки для обзора. Наконец они поплыли! Это было неописуемо.

Пристали они не там, где было договорено, а скучковались под скалой самым подлым образом. Я сбегала к оркам и сообщила им эти новости. Орки попрятались. Потом была битва-под-звездами, показательно продутая черной стороной, но это все было не важно - важно было ощущение совершенной подлинности происходящего, и тут для меня все было кончено вторично.

В следующие дни меня подмял игровой процесс, потому что через некоторе время после высадки в мою палатку залез Финрод, не спавший, судя по виду, более суток, а через два часа у него должна была состояться встреча с атани. Я связалась по рации и получила подтверждение. Когда я его разбудила, чувствуя себя душителем младенцев, он сказал - пошли со мной. Я отказалась, потому что это не барское дело. Он сказал - да ладно, пошли, поддержишь, если что. При выходе из палатки на меня выпал неизвестный мужчина и протянул руку: «Это вы Лора? Спасибо вам большое за Финрод-Зонг». В полном помешательстве я отодвинула его и сказала: «Ага. А теперь не мешай нам делать его по-жизни». Это было последней каплей. Я подумала - я заварила эту кашу, и надо поддержать человека, не спавшего более суток. Два с половиной дня выпали из обычной жизни. Я очень долго их не забуду.

В промежутках меня возвращали к суровой реальности братья по цеху. Приходили Брайн, брат Жан, Корсар и Икторн. Они хотели знать, какие такие полномочия взял на себя Боря Батыршин, что считает себя майей Оромэ и не дает Брайновым тварям ходить по Ард-Гален. Я долго не могла понять, почему бы не спросить это у него самого, но выяснилось, что Боря никого не слушает и ссылается на меня. Горячее разбирательство длились около двух часов, никто не желел брать не себя ответственонсть в решении этого вопроса, меня ругали и препирали к стенке, сокрушались, цитировали Батыршина, перечисляли свои соображения и порушенные Борей планы, и хотели волочь на Анд-Гален к коню, но я не могла идти, потому что на бард-пойнте собрался народ, он желал петь, пришла Мелиан с Лютиен, они слушали сказки Митрима, одним словом я взгрелась и сказала, что если четыре взрослых мужика не могут договориться с пятым - то я пришью себе пластиковый гульфик прямо сейчас. Они поняли и пошли разговаривать с Борей без меня. Они с ним так поговорили, что через полчаса пришел он сам - и с тем же вопросом. Я боюсь разговаривать с Борей Батыршиным, потому что он эмоциональный шантажист. Потянулась бодяга, я злилась и в сердцах кляла мужиков. Наконец, все кое-как уладили и простили друг другу. Пять минут блаженного отдыха - и из-за кустов выходит МЕРТВЫЙ Финрод. Это был капец. А как же Берен, сильмарилл и застенки инквизиции? Очевидно, никак. Я было кинулась на него тоже под горячую руку, но момент и лицо персонажа были неподходящими. Он сказал - у меня всегда так, сутки напряженнейшей игры, и в гроб. Плевать, я получил свое. Я начала блеять - типа, может Намо того и все такое, бывали прецеденты, но он весьма решительно отрезал - играть так играть, экстрим так экстрим, никакой пощады, я сейчас тут напьюсь - я знаю, у тебя есть еще портвейн - и буду здесь блевать, а потом соберу рюкзак и уеду домой.

Небо мне показалось с овчинку, потому что я знала, сколько он вложил в эту игру и эту роль. Подлый рок нолдор.

Еще он сказал - кой черт, Лора, тянул тебя за язык? Это имело прямейшее отношение к уделу барда. За два месяца до игры он спросил - не напишешь ли мне песенку о Финроде, было бы прикольно. Я долго внутренне упиралась, потому что после целого Зонга на означенную тему трудно выдавить нечто сверх. Но песня тем не менее написалась - женская и слезная, и я ее тут же продемонстрировала. Она произвела определенное впечатление, потому что была вся вдоль и поперек в тоске, фатальной потере, сиротстве и смерти лорда, которого ждешь из-за куста, а он нейдет. Перед игрой я ее снова спела Финроду, в качестве финального вролинга. И вот. Кой черт тянул меня за язык? Я моментально поняла, откуда дует ветер и почувствовала себя такой виноватой, что хоть вой. Виноватой, глупой и непредуспотрительной. Что теперь делать с Береном и эльфовой помощью? Мой сильмариллион погребал меня всей своей тушей.

Думаю, это был стресс куда сильней лошадиного, и в нем я пребывала до конца игры, когда случилось последнее, взявшее пальму первенства.

Вообще, несанкционированные вылазки врагов и смерти ключевых героев попортили много крови. Все читали книгу и знают, кто от чего и когда погиб. До игры с Ангбандом была оговорена стратегическая карта. Но игра - это слабо контролируемый процесс, потому что люди не винтики. Никто не даст зарока, что санкционированная вылазка врага «попугать, чтоб не расслаблялись» не нарвется по дороге на эльфийского героя, который не должен умирать в этот час, но не может и пропустить врага мимо себя. Потому что в игре все находятся в состоянии измененного сознания, и враг - это враг, а не игротехник.

Кончина не ко времени Финголфина и Финрода доставила кучу горестей как Ангбанду (по факту обвинений), как Валинору (по факту безутешности), так и лично мне. Я их обильно полила слезами. Первая лишила нас понтового поединка с конем (Мелькор готовился полгода, если не обманывает), вторая била прямо в центральный сильмариллионский сюжет.

Одно утешение - погибшие персонажи находились в теле игры и действовали сообразно образу либо по зову сердца. Никто не знал, что Финголфин вылезет из шатра под стрелу. Никто не знал, что в хвосте колонны, патронируемой балрогом, окажется Финрод, и что он развернется. Оба могли рационально отсидеться в кустах и там вспомнить, что их час еще не пробил. Маэдрос мог не вызывать на бой Кархарота. Но это была бы не игра, а позор.

Итак, делать было нечего. Я озаботилась как могла историей Берена, и тут у феанорингов случилась травма с глазами.

Накануне у меня из глаза выпала линза, но не от слез, как хотелось бы думать, а от раздражения - я снимала их в сильмарильском домике, где царила напряженная атмосфера, и ни одна душа не смогла подержать фонарь - я снимала наощупь и профачила зрение правого глаза. Отлично! - сказала я себе, лениво поискав под ногами, - так тому и быть. А утром при штурме Ангбанда случилось в полный рост.

Это было слишком, и я хотела только одного - быстро и незаметно сойти в могилу.

Потом на полигоне обозначился мент, и мой стресс уплотнился. От мента я - беспаспортная, так как не могу заставить себя считать г.Михайловск чем-то большим, чем пригородом Свердловска, где паспорт не нужен - скрывалась в Ангбандской одиночке. В темнице я весьма кстати побеседовала с Гвиндором. Он, судя по всему, сидел там на голой и холодной земле много времени, а сдаваться не хотел, поэтому по выходе из тюрьмы я насела на его мучителей - что они собираются делать с молодый человеком, если он отморозит себе известные органы и потеряет способность к размножению. Я, очевидно, уже дула на воду, всего боялась и несколько раз помянула размножение, отчего мне было обещано совсем скоро, через час, распять его на воротах.

Успокоенная я вернулась домой, по дороге сообщив норготрондцам, что их Гвиндор будет сегодня распят на воротах, пусть заберут тело (подразумевая - и обогреют его).

* * *

Утром явился Боря Батыршин с проблемой Паутины Вайре.

Это была феерическая история. Всю игру Паутину окружали жалобы. Она несколько раз координировала свой статус. Жалобы не прекращались, ползли чудовищные слухи - паутина засасывает всех подряд, она заворачивает мертвых, отговаривает эльфов плыть в Валинор, почему у нас на полигоне Валар, если Валар должны сидеть на другом берегу, а правда ли, что есть Истинные Валар, и они здесь, а не там. Я не верила. Это был абсурд. Поскольку я два дня прошлялась по полигону, слухи доносились до меня в пути. И вот час пробил.

По получени полной информации я озверела. Состоялся интересный разговор.

Потом на мысу рядом с местом разбирательства я встретила вернувшегося Финрода. Это скрасило мою горечь и дало некоторую надежду ограбить Мелькора на сильмарилл способом, близким к тексту. Единственное проблема - брату Жану и МинКау в упор не нравилось решение Намо вернуть Финрода с уделом смертного, они хотели бы теперь сгноить его в тьмутаракани десятым сыном халадинов. Они возмущались, говорили, что это пошлость, где все шито белыми нитками, а не экстрим и высокое искусство, и обвиняли меня в желании разыграть театралку. Особенно гневился МинКау. Он прокричал примерно так - «Что за фигня? Приносят Берена, уносят Берена, распишитесь, суют его в Дориат, зовут Лютиен и ставят перед Береном раком!» Я ОЧЕНЬ напряглась. Потому что ничего подобного никто с Ромео и Джульеттой не творил, потому что нельзя так говорить о том, чего не знаешь. Потому что бывают роковые и счастливые случайности, никак не зависящие от мастера. Самым оскорбительным мне показался тон - особенно, где про рак. Это ж не порнуха, это наша любимая Лейтиан! Я им так и сказалаи - а знаете ли вы, любезные господа, сколько людей делают ставку на этот игровой сюжет? Сколько игроков его ждут? Сколько из них будут счастливы, если он просто состоится - не зависимо от них, как часть текста и мира? «Бу-бу-бу», - говорили Жан и Кау.

События понеслись. Пришла весть, что Берен в Нарготронде и хочет сильмарилл. Я аж подскочила. И послала Борю Батыршина на его коне по горячим следам - тормознуть ничего не подозревающего Финрода прямо посреди поля, дабы сообщить, что ему очередной капец. Пусть будет морально готов. Потом пришли вести о выходе сильмарилльного отряда. Потом пришел Брайн. Он очень удивился, узнав, что к нему уже идут, и тоже пытался переколбасить сюжет по методу всеобщего облома. Я поняла, что буду драться. Я отвела Брайна с холма и долго полоскала ему мозги (бедный Брайн!) насчет любимого сюжета толкинисток, цепей и колодок, надежды Белерианда и отсутствия халтуры. Насчет гениального профессора, лучше которого все равно не придумаешь. Я увязалась за ним в Ангбанд и пол-дороги давала садистские советы, самым ужасным из которых почитаю следующий:

- А вы правда Гвиндора до сих пор у себя держите?

- Я узнаю, - пообещал Брайн.

- Пожалуйста, не забудь!

- Да я не забуду!

- А ты знаешь, что Гвиндор до сих пор не верит, что его король мертв? Он Финроду присягал и до сих пор упирается, не верит! А Финрод думает, тот давно отмучился!

- И что?

- Из него твои так и так решили икону сделать! Ее надо сделать прямо на финродовых глазах! Одним выстрелом убьешь двух зайцев!

- Я подумаю.

Кошмар.

Но помимо всего этого вокруг меня постоянно крутились девОчки, которых я по доброте душевной не могла отшить ни на валарине, не литературно. Они постоянно лезли на глаза, желали не то похвалы, не то затрещины, надсадно обращали на себя внимание и заглядывали в рот. Иногда они говорили. Лучше бы они молчали! И теперь они как-то разом меня обсидели, и я еле сохраняла остатки достоинства, потому что готова была жутчайшим образом послать их в эротическое путешествие по просторам России (на ...). Спас меня Корсар, который сгреб меня в охапку и повез в Валинор на ковер к Намо.

* * *

Когда мы приплыли, я поняла, что я ДОМА.

От восторга и нездоровой моторности сирых земель я не находила себе места - скакала от чертогов Мандоса до чертогов Ирмо, пила кофей, потом была встреча с Амариэ. Я чувствовала себя обязанной ей - ее роль сущий подвиг, сидеть все дни в безлюдье и сомнительном уюте в киломерте от счастья, и не жаловаться.

Я поняла, что должна ее эмоционально поддержать и информационно подгрузить, потому что ее мужик - просто супер, пусть знает и гордится.

Я ей рассказывала финродову белериандскую жизнь самым душещипательным образом, я очень старалась, чтобы она видела и чувствовала все без ущерба, я спела ей ужасную смертоносную балладу, и вообще, как мне показалось, была как бард на высоте. Я расписала ей ближайшие финродовы перспективы. Амариэ побледнела, порывисто встала и ушла. «Что я сделала не так?» - вопросила я себя и зависла.

...Утро было божественным. Все в моей голове встало на свои места, не было ни одного посетителя-дознавателя-ругателя, никакой лихорадки. С этого берега игра виделась совершенно по-другому - величественной, огромной, мозаичной, разной, связанной одной общей волей. Я любовалась ей с этого берега. Так прошло часа три.

Потом был звонок из Ангбанда - спрашивали, что делать с чашей, которую несут люди. «Наполнить кровью!» - не сомневаясь, сказала я. «А с Финродом?» Я отошла подальше от Амариэ и стала давать дурные советы. Все было отлично, Берен вышел, сильмарилл вынесла дева из Нарготронда, она отдала его Тинголу, Тингол - феанорингам, теперь с ним по кустам прячется Амбарусса, Галадриель сбежали карлики, Финрода раскатывают, дабы Войне Гнева хватило Гнева.

И тут раздался крик - «Вардочка! Там приплыла твоя икона!»

Я понеслась как угорелая. К берегу у чертогов Намо пристала лодка, из нее вылезали умытые, счастливые эльфы с сияющими глазами. Узнав Гвиндора, я тут же начала ликовать, к нам подскочил Гэлмир и сказал - «А я-то знаете почему здесь? Меня схватили и спросили имя. Я сказал - Гэлмир. «Не брат ли ты Гвиндора?» - спросили меня. «Да». «Убить на месте!!!»». Одним словом, приплыл выводок героев, и мы тут же стали тусоваться, махать рукавами, сметься и говорить белым стихом. Вышел мрачный Намо и погнал меня вон. «Не место смеху в моих палатах!» Я побежала вон, некоторые увязались, говорить прозой я почему-то не могла, меня преступным образом несло. Время стояло - прошло, наверное, много часов, и с каждым из них все больше хотелось жить.

Потом ко мне подошел эльф (его машина ездила до Катера в первый день), и я с двух слов поняла, что он был в отряде Финрода и уже погиб, и ему есть что сказать, и Амариэ должна это слышать. Я ее тут же позвала к столу, у которого мы расселись как рублевская троица, и я просила вещать. Эльф сей чрезвычайно складно говорил. Просто заслушаться - совершенно нехарактерная черта для ролевиков - емко, эмоционально, просто, с большим словарным запасом. Амариэ была мрачна и делалась все эпичнее на вид - тогла я легла на стол. Потому что все было отлично, все получилось, у нас были настоящие короли, настоящие герои, настоящие влюбленные, настоящие эльфы, настоящие судьбы и настояшие поэты. Передо мной сидел один из них.

Потом эльф сказал - я вчера до Валинора не доехал, поэтому остался в разрушенном Минас-Тирите, и сегодня видел, как умирал мой король. Его выволокли на веревках и ошейнике под стены его крепости...

...Дальше он рассказал такое, что у меня внутри похолодело. Очень сильно. Я вспомнила свои дурацкие советы и поняла, что натворилось что-то не то. Он рассказал такое и так, что никто не в состоянии это повторить, во всяком случае, я не решаюсь. Я поняла, что слезть со стола не могу. Мысленно я представила, как за мной приезжает милиция, потом как полгода спустя вышедший из психушки Финрод дает мне в репу, как сети лопаются от обвинений в садизме, и как еще через полгода вышедшая из психушки Мелиан - Финродова жена - дает мне в репу. Это был стресс номер 3.

Потом силы ко мне вернулись и я слезла со стола.

* * *

На Море белел парус. Он белел уже второй час. Это был невиданный парусный плот с веслами в виде крыльев. «К нам плывет Эарендил», - сказал Намо.

...Мы общались с атани, привезшими нам белое древо «чтоб у вас оно тоже было». Стремительно слагались знаки скорого финала.

Приплыл Финрод и самнамбулически побрел поперек Валинора вдаль. На нем были одни джинсы. Я спряталась в складках местности.

Однако на повестке дня Война Гнева. Слезы - слезами, а надо воевать.

Забили стрелку с Ангбандом.

Долго собирались. Долго отплывали. Лодки сталкивались боками, эльфы рвались в бой, особенно Гвиндор, я находилась в состоянии ступора и могла только дурацки хихикать. С тем и приехали.

Мир был пуст. Играла музыка. Солнце заливало все таким изумительным светом, словно у него сегодня последняя гастроль. Валар неспешно стали подниматься по холмам. Все эльфы, очевидно, стояли под Ангбандом.

Я пришла последней. Потому что сопровождала Оромэ и его «отряд ваньяр» со штурмовой лестнцей. Он кричал, что все братья-сестры его бросили и где хоть один из них.

На Войне Гнева были толпы, ободранный тронный зал, какие-то поединки, совершенно растоптанная жижа под ногами, в кругу валар на коленях стоял Мелькор. Я внедрилась, не зная, как далеко зашел процесс. Говорила белым слогом - очевидно, это меня и спасло, а то и вовсе была бы дура-дурой. Речь шла о последнем слове. Я была за то, чтоб дать, прочие - чтоб не дать, типа, и так все сказано. Совершенно не помню, как все обстояло, но в какой-то момент стало ясно, что пора ломать Мелькору диск (наши диски были музыкой айнур), а на Мелькоре диска нет. Он его профачил. У хитрой меня был запасной - я надела на него диск и согнула. О ужас, мерзкий пластик ломаться не желал. Куча наших Тулкасов, Оромэ и Ульмо вовремя подоспели. Мелькор обмяк, его плечи согнулись. Я наклонлась к нему и сказала - спасибо за игру. И сняла его маску. Брайн был совершенно прекрасен.

И пошел фестивль. Фестивалили до темноты, застряли в Дориате вместе с Ирмо. В какой-то момент я увидела салют. Я говорила с Галадриелью, а салют полыхал. Тут я поняла, что это не салют. Это ужасные признаки грядущей небесной катастрофы. Потому что сказано - была битва на земле и битва на небе. Совершенно точно - сейчас весь Белерианд по сцеранию уйдет под воду.

Мы с Ирмо выскочили на поляну - светоэффекты превосходили всяческое воображение. Было подозртельно тихо. Луна на горизонте была огромная и кровавая, такого неприличного цвета, что страхи мои окрепли. Сбоку по небу несся низкий черный дым. Его можно было бы назвать тучей - но тучи так не ходят. Все заволакивала мгла. Мы побежали. «Надо взять лодки и плыть домой», - кричала я. «Разумеется, ночевть надо в Валиноре!» - вторил Ирмо. Я оглянулась - на нас катилась плотная белая стена. По дороге, поглащая просветы в деревьях - она катилась с большой скоростью. Было совершенно тихо. «Не успеем!» - кричала я, - «сейчас здесь будет Война Гнева, акт второй!» «Успеем», - уверял Ирмо. Подул ветерок. Я по-настоящему испугалась. Потому что весь толкиеноеновский миф прошел у меня перед глазами под природную аранжировку, и если в начале игры на стол выпал град, разделивший два дома нолдор, теперь можно было ждать чего угодно. Я живо представила, как молния бьет в ствол, и погребает под ним палатки беспечного эльфийского лагеря. Картина была крайне живой.

... Мы не успели. Ливень накрыл нас на орлином мысу, где не хотелось оставаться, потому что у нас в глазах был сильм, а орлы пели калинку-малинку.

И тут из-за веток вышла веселая компания наших эльфей. Стало ясно, что это знак, и надо бежать на бард-пойнт, и набиться там в палатку. Что мы и сделали. Там мы осмысляли происшедшее за эти пять дней и опустошали остатки моего погреба.

Утром стало ясно, что с нами произошло нечто невиданное. В глазах перекрещивались длиннополые эльфы. Осмыслить это мы не можем.. Поэтому надо плыть в Валинор, плевать на все, вперед, в блаженный край.

* * *

...Мы доплыли до Валинора по утреннему туману, и на этом месте история моих бедствий окончательно превратилась просто в историю. В чудесную и навсегда оставшуюся в прошлом историю, свидетелем которой я была.


После отстоя пены

Существуют игры-соревнования, игры-представления и игры-сновидения. Первые два вида - это спорт и театр. Последний тип игр - это то, что мы подразумеваем под словами «ролевая игра».

Я благодарна Сильмариллиону за то, что он полностью расставил для меня точки над «и». Ролевая игра - это сновидение, дарующее опыт или отдых. Она предназначена для того, чтобы наша душа не забывала о том, что такое путешествие. А смысл любого путешествия - в пути туда и обратно. И в том, каким предстанет тебе твой дом после возвращения.

Гилберт К.Честертон сказал чудесную вещь: «Работать - значит "делать то, что не хочешь", играть - "делать то, что хочешь". Суть работы - закон, суть игры - благодать. Казалось бы, довольно просто; но образованные никак не могут в этом разобраться. Не могут разобраться и те, кто ведает просвещением. Джентльмен приучен смотреть на свою работу (дипломатия, парламент, финансы) как на игру, а на свою игру (спорт, коневодство) - как на работу. Он приучен играть в политику и работать на крокетном поле. Поборники новых методов воспитания хотят, чтобы детские игры были значительны и поучительны. Они ставят детей в живописные группы, заставляют их этично танцевать и эстетично зевать. Они хотят влезть в детские игры. С таким же успехом они могут влезть в детские сны. Игра - это отдых, как и сон.

Женщина, которая сказала: "Иди поиграй, Томми", - усталый страж бессмертного разума. Может быть, Томми иногда приходится несладко; может быть, она заставляет его работать. Но она не заставляет его играть. Она отпускает его играть, дает зарядиться одиночеством и свободой, и в этот час не Фребель и не доктор Арнольд занимаются Томми, а сам он занимается собой. Не знаю, удалось ли мне объяснить, что бедные хранят непрезентабельную истину, а мы - прекрасно отполированную ложь. На сегодня я поработал достаточно.»

Пойду поиграю.

С уважением, Лора

 

 

Загрузка...